Неточные совпадения
Ко всей деятельности, ко всей жизни Штольца прирастала с каждым днем еще чужая деятельность и жизнь: обстановив Ольгу цветами, обложив книгами, нотами и альбомами, Штольц успокоивался, полагая, что надолго наполнил досуги своей приятельницы, и шел работать или ехал осматривать какие-нибудь копи, какое-нибудь образцовое имение, шел
в круг людей, знакомиться, сталкиваться с новыми или замечательными лицами; потом
возвращался к ней утомленный,
сесть около ее рояля и отдохнуть под звуки ее голоса.
Она
возвращалась,
садилась снова, брала веер, и даже грудь ее не дышала быстрее, а Аркадий опять принимался болтать, весь проникнутый счастием находиться
в ее близости, говорить с ней, глядя
в ее глаза,
в ее прекрасный лоб, во все ее милое, важное и умное лицо.
Ермолай не
возвращался более часу. Этот час нам показался вечностью. Сперва мы перекликивались с ним очень усердно; потом он стал реже отвечать на наши возгласы, наконец умолк совершенно.
В селе зазвонили к вечерне. Меж собой мы не разговаривали, даже старались не глядеть друг на друга. Утки носились над нашими головами; иные собирались
сесть подле нас, но вдруг поднимались кверху, как говорится, «колом», и с криком улетали. Мы начинали костенеть. Сучок хлопал глазами, словно спать располагался.
Он замолчал. Подали чай. Татьяна Ильинична встала с своего места и
села поближе к нам.
В течение вечера она несколько раз без шума выходила и так же тихо
возвращалась.
В комнате воцарилось молчание. Овсяников важно и медленно выпивал чашку за чашкой.
Варвара
возвратилась около полуночи. Услышав ее звонок, Самгин поспешно зажег лампу,
сел к столу и разбросал бумаги так, чтоб видно было: он давно работает. Он сделал это потому, что не хотел говорить с женою о пустяках. Но через десяток минут она пришла
в ночных туфлях,
в рубашке до пят, погладила влажной и холодной ладонью его щеку, шею.
Но как ни казались блестящими приобретенные Бородавкиным результаты,
в существе они были далеко не благотворны. Строптивость была истреблена — это правда, но
в то же время было истреблено и довольство. Жители понурили головы и как бы захирели; нехотя они работали на полях, нехотя
возвращались домой, нехотя
садились за скудную трапезу и слонялись из угла
в угол, словно все опостылело им.
День клонится к вечеру. Уже солнце
село. Уже и нет его. Уже и вечер: свежо; где-то мычит вол; откуда-то навеваются звуки, — верно, где-нибудь народ идет с работы и веселится; по Днепру мелькает лодка… кому нужда до колодника! Блеснул на небе серебряный серп. Вот кто-то идет с противной стороны по дороге. Трудно разглядеть
в темноте. Это
возвращается Катерина.
Нехлюдов поблагодарил и
сел на указанное место. Как только Нехлюдов уселся, женщина продолжала прерванный рассказ. Она рассказывала про то, как ее
в городе принял муж, от которого она теперь
возвращалась.
Он прописал до света,
возвращался к тетрадям не один раз во дню, приходя домой вечером, опять
садился к столу и записывал, что снилось ему
в перспективе.
Затем он полез через забор, открыл кадушку и стал передавать им сотовый мед. Пчелы вились кругом него,
садились ему на плечи и забивались
в бороду. Паначев разговаривал с ними, называл их ласкательными именами, вынимал из бороды и пускал на свободу. Через несколько минут он
возвратился, и мы пошли дальше.
Лопухов
возвратился с Павлом Константинычем,
сели; Лопухов попросил ее слушать, пока он доскажет то, что начнет, а ее речь будет впереди, и начал говорить, сильно возвышая голос, когда она пробовала перебивать его, и благополучно довел до конца свою речь, которая состояла
в том, что развенчать их нельзя, потому дело со (Сторешниковым — дело пропащее, как вы сами знаете, стало быть, и утруждать себя вам будет напрасно, а впрочем, как хотите: коли лишние деньги есть, то даже советую попробовать; да что, и огорчаться-то не из чего, потому что ведь Верочка никогда не хотела идти за Сторешникова, стало быть, это дело всегда было несбыточное, как вы и сами видели, Марья Алексевна, а девушку, во всяком случае, надобно отдавать замуж, а это дело вообще убыточное для родителей: надобно приданое, да и свадьба, сама по себе, много денег стоит, а главное, приданое; стало быть, еще надобно вам, Марья Алексевна и Павел Константиныч, благодарить дочь, что она вышла замуж без всяких убытков для вас!
Через год после того, как пропал Рахметов, один из знакомых Кирсанова встретил
в вагоне, по дороге из Вены
в Мюнхен, молодого человека, русского, который говорил, что объехал славянские земли, везде сближался со всеми классами,
в каждой земле оставался постольку, чтобы достаточно узнать понятия, нравы, образ жизни, бытовые учреждения, степень благосостояния всех главных составных частей населения, жил для этого и
в городах и
в селах, ходил пешком из деревни
в деревню, потом точно так же познакомился с румынами и венграми, объехал и обошел северную Германию, оттуда пробрался опять к югу,
в немецкие провинции Австрии, теперь едет
в Баварию, оттуда
в Швейцарию, через Вюртемберг и Баден во Францию, которую объедет и обойдет точно так же, оттуда за тем же проедет
в Англию и на это употребит еще год; если останется из этого года время, он посмотрит и на испанцев, и на итальянцев, если же не останется времени — так и быть, потому что это не так «нужно», а те земли осмотреть «нужно» — зачем же? — «для соображений»; а что через год во всяком случае ему «нужно» быть уже
в Северо — Американских штатах, изучить которые более «нужно» ему, чем какую-нибудь другую землю, и там он останется долго, может быть, более года, а может быть, и навсегда, если он там найдет себе дело, но вероятнее, что года через три он
возвратится в Россию, потому что, кажется,
в России, не теперь, а тогда, года через три — четыре, «нужно» будет ему быть.
Возвратиться к
селу, к артели работников, к мирской сходке, к казачеству — другое дело; но
возвратиться не для того, чтоб их закрепить
в неподвижных азиатских кристаллизациях, а для того, чтоб развить, освободить начала, на которых они основаны, очистить от всего наносного, искажающего, от дикого мяса, которым они обросли, —
в этом, конечно, наше призвание.
–…ператорское величество, — продолжал он, снова
садясь, — изволили приказать, чтобы такой-то немедленно
возвратился, о чем ему объявить, не принимая от него никаких причин, которые могли бы замедлить его отъезд, и не давая ему ни
в каком случае отсрочки».
Немец
сел против меня и трагически начал мне рассказывать, как его патрон-француз надул, как он три года эксплуатировал его, заставляя втрое больше работать, лаская надеждой, что он его примет
в товарищи, и вдруг, не говоря худого слова, уехал
в Париж и там нашел товарища.
В силу этого немец сказал ему, что он оставляет место, а патрон не
возвращается…
Знаешь, где луна?» А когда мы поздно вечером
возвращались пешком
в Александровск, он несколько раз, что называется, ни к
селу ни к городу, повторил: «Месть есть самое благородное чувство».
В Корсаковском посту живет ссыльнокаторжный Алтухов, старик лет 60 или больше, который убегает таким образом: берет кусок хлеба, запирает свою избу и, отойдя от поста не больше как на полверсты,
садится на гору и смотрит на тайгу, на море и на небо; посидев так дня три, он
возвращается домой, берет провизию и опять идет на гору…
Солнце еще не
село, когда помочане веселою гурьбой тронулись с покоса. Это было целое войско, а закинутые на плечи косы блестели, как штыки. Кто-то затянул песню, кто-то подхватил, и она полилась, как река, выступившая
в половодье из своих берегов. Суслонцы всегда
возвращались с помочей с песнями, — так уж велось исстари.
Возвращаясь от маклера на баржу, Марко Данилыч увидал на Гребновской Белянкина.
Садился тот
в лодку на свою тихвинку ехать.
Вечером матушка сидит, запершись
в своей комнате. С
села доносится до нее густой гул, и она боится выйти, зная, что не
в силах будет поручиться за себя. Отпущенные на праздник девушки постепенно
возвращаются домой… веселые. Но их сейчас же убирают по чуланам и укладывают спать. Матушка чутьем угадывает эту процедуру, и ой-ой как колотится у нее
в груди всевластное помещичье сердце!
Далеко ли отсюда до города, а отпустишь, бывало, покойницу Леночку к знакомым вечером повеселиться: «Я, маменька,
в одиннадцать часов
возвращусь», — а я уж с десяти часов
сяду у окна да и сижу.
— Теперь, — сказал Соловьев,
возвратившись в номер и
садясь осторожно на древний стул, — теперь приступим к порядку дня. Буду ли я вам чем-нибудь полезен? Если вы мне дадите полчаса сроку, я сбегаю на минутку
в кофейную и выпотрошу там самого лучшего шахматиста. Словом располагайте мною.
Но чаще всего у него не было денег, и он просиживал около своей любовницы целыми вечерами, терпеливо и ревниво дожидаясь ее, когда Соньку случайно брал гость. И когда она
возвращалась обратно и
садилась с ним рядом, то он незаметно, стараясь не обращать на себя общего внимания и не поворачивая головы
в ее сторону, все время осыпал ее упреками. И
в ее прекрасных, влажных, еврейских глазах всегда во время этих разговоров было мученическое, но кроткое выражение.
Розанов
возвратился домой от Вязмитиновых весьма поздно. Проходя через свою гостиную, он едва не упал, наткнувшись на большой узел, и
в то же время увидал, что с стоящего здесь мягкого дивана поднялась и
села женская фигура
в спальном чепце и белой кофте.
Лиза
возвратилась домой,
села в ногах своей кровати и так просидела до самого утра:
в ней шла сильная нравственная ломка.
Как праотец, изгнанный из рая, вышел из ворот маркизиного дома Пархоменко на улицу и, увидев на балконе маркизино общество, самым твердым голосом сторговал за пятиалтынный извозчика
в гостиницу Шевалдышева. Когда успокоившаяся маркиза
возвратилась и
села на свой пружинный трон, Бычков ткнул человек трех
в ребра и подступил к ней с словами...
Вечера молодые супруги проводили по большей части
в театрах и по преимуществу
в балетах, откуда,
возвращаясь прямо домой, они
садились за прекрасно приготовленный им старым поваром ужин, за которым, мучимые возбужденною
в театре жаждою, выпивали значительное количество шампанского.
Зарядив таким образом пистолет, он завинтил пороховницу, повесил ее на прежнее место и,
возвратившись к письменному столу,
сел в кресло.
Графиня долгое время оставалась непреклонна: наконец, однажды после особенно продолжительного убеждения,
села с ним
в карету, чтобы
возвратиться на Литейную. Экипаж двинулся
в путь.
На середине реки ей захотелось напиться, и для этого она вдруг опустила голову; но Павел дернул поводьями и даже выругался: «Ну, черт, запалишься!»
В такого рода приключениях он доезжает до
села, объезжает там кругом церковной ограды, кланяется с сидящею у окна матушкой-попадьею и, видимо гарцуя перед нею, проскакивает
село и
возвращается домой…
Когда Вихров
возвращался домой, то Иван не
сел, по обыкновению, с кучером на козлах, а поместился на запятках и еле-еле держался за рессоры: с какой-то радости он счел нужным мертвецки нализаться
в городе. Придя раздевать барина, он был бледен, как полотно, и даже пошатывался немного, но Вихров, чтобы не сердиться, счел лучше уж не замечать этого. Иван, однако, не ограничивался этим и, став перед барином, растопырив ноги, произнес диким голосом...
И Салов, делая явно при всех гримасу, ходил к ней, а потом,
возвращаясь и
садясь, снова повторял эту гримасу и
в то же время не забывал показывать головой Павлу на Неведомова и на его юную подругу и лукаво подмигивать.
— Сейчас! — отвечала та торопливо, и действительно
в одно мгновение все прибрала; затем сама
возвратилась в гостиную и
села: ее тоже, кажется, интересовало послушать, что будет говорить Александра Григорьевна.
Когда он»
возвратились к тому месту, от которого отплыли, то рыбаки вытащили уже несколько тоней: рыбы попало пропасть; она трепетала и блистала своей чешуей и
в ведрах, и
в сети, и на лугу береговом; но Еспер Иваныч и не взглянул даже на всю эту благодать, а поспешил только дать рыбакам поскорее на водку и, позвав Павла, который начал было на все это глазеть,
сел с ним
в линейку и уехал домой.
— Слушаю-с! — отвечал Иван и, будучи все-таки очень доволен милостями барина, решился
в мыслях еще усерднее служить ему, и когда они
возвратились домой, Вихров, по обыкновению,
сел в кабинете писать свой роман, а Иван уселся
в лакейской и старательнейшим образом принялся приводить
в порядок разные охотничьи принадлежности: протер и прочистил ружья, зарядил их, стал потом починивать патронташ.
— Справедливое слово, Михайло Поликарпыч, — дворовые — дармоеды! — продолжал он и там бунчать, выправляя свой нос и рот из-под подушки с явною целью, чтобы ему ловчее было храпеть, что и принялся он делать сейчас же и с замечательной силой. Ванька между тем, потихоньку и, видимо, опасаясь разбудить Макара Григорьева, прибрал все платье барина
в чемодан, аккуратно постлал ему постель на диване и сам
сел дожидаться его; когда же Павел
возвратился, Ванька не утерпел и излил на него отчасти гнев свой.
Возвращался домой с Печерниковым. Продрогли на морозе и проголодались. Зашли
в первый попавшийся трактир. Спросили бутылку водки, закусили,
сели за столик. Вдруг видим — входит Гаршин и с ним несколько молодых людей. Они подошли к стойке, выпили по рюмке водки.
Разумеется, остальные сейчас улетели, но на другой день опять прилетели
в урочный час,
сели на середину пруда, поплавали, не приближаясь к опасному камышу, погоготали между собой, собрались
в кучку, поднялись, улетели и не
возвращались.
С пистолетом
в руках он
возвратился к письменному столу и
сел в кресло. Положив оружие, он достал два листа бумаги и начал писать.
Часа через три, когда государыня
села за обеденный стол, Василий Романович
возвратился, загнав несколько лошадей и проскакав пятьдесят четыре версты не более, как
в три часа.
— Почему ж перед смертью? — проговорила дама,
возвратившись с дитятей на руках и
садясь в некотором отдалении. Все мускулы лица ее при этих словах как-то подернуло.
Возвратившись домой, он прямо прошел
в свой кабинет и
сел в каком-то изнеможении.
Капитан с обычным приемом раскланялся и,
сев несколько поодаль, потупил глаза. За несколько еще дней перед тем он имел очень длинный разговор с Калиновичем
в кабинете, откуда вышел если не опечаленный, то очень расстроенный.
Возвратившись домой, он как-то особенно моргал глазами.
«Впрочем, волжские калмыки, по-видимому, вскоре и сами раскаялись
в своем опрометчивом предприятии.
В 1791 году получены с китайской стороны разные известия, что калмыки намереваются
возвратиться из китайских владений и по-прежнему отдаться
в российское подданство. Вследствие оных известий уже предписано было сибирскому начальству дать им убежище
в России и
поселить их на первый случай
в Колыванской губернии. [См. Полн. собр. росс. зак., т. XXIII, № 16937. (Прим. Пушкина.)]
На этом они расстались. Глафира
села в свой экипаж и
возвратилась в квартиру мужа, где застала описанный нами
в последней главе беспорядок: потоп, произведенный Висленевым.
Между тем Бодростина,
возвратившись в свою комнату, тоже не опочила,
села и, начав писать, вдруг ахнула.
Вспоминая подробности только что потушенного бабьего бунта и громко смеясь, Квашнин
сел в вагон. Через три минуты поезд вышел со станции. Кучерам было приказано ехать прямо на Бешеную балку, потому что назад предполагалось
возвратиться на лошадях, с факелами.
Удэхеец вбил два колышка
в снег перед входом
в свое жилище, затем обошел юрту и у каждого угла, повертываясь лицом к лесу, кричал «э-е» и бросал один уголек. Потом он
возвратился в жилище, убрал идола с синими глазами, заткнул за корье свой бубен и подбросил дров
в огонь. Затем Маха
сел на прежнее место, руками обтер свое лицо и стал закуривать трубку. Я понял, что камланье кончено, и начал греть чай.
И опять целый день провел он
в полном одиночестве, потому что Евпраксеюшка на этот раз уже ни к обеду, ни к вечернему чаю не явилась, а ушла на целый день на
село к попу
в гости и
возвратилась только поздно вечером.
В двенадцать часов он
возвращался в комнаты, где уже
в столовой были накрыты столы с закускою и водкой. Все бывшие на разводе свободно пили и закусывали. После закуски, когда посторонние удалялись, государь с семьей и близкими
садился обедать.